Неправильный мир

- Обидно на это смотреть, ведь женщины — главное, на чём держалась и держится страна. Я часто бываю за границей, и нигде, кроме как в России, женщины зимой не ходят на каблуках, не носят настолько обтягивающие вещи. А мини-юбки и голые пупки в морозы? Наши женщины навязывают себя. Но женщина, которая раздевается, чтобы привлечь мужчину, потом одна будет воспитывать ребёнка. Почему у нас столько матерей-одиночек? Потому что мы живём в неправильном мире, где всё крутится вокруг мужчины. А раньше в России всё крутилось вокруг женщины, потому что Россия — женская страна.

Есть французская теория о том, что страны имеют пол. Главный критерий — народная одежда. Если мужчина одет ярче женщины, то, скорее всего, страна мужская. Далее идёт сравнительный анализ песен, стихов о Родине, как к ней обращаются — как к женщине или как к мужчине. Например, Венгрия, Турция, Голландия, Германия — мужские страны, а Франция, Италия — женские. Есть страны с уравновешенным инь — ян: Япония, Китай. Если говорить о России, то это баба, настоящая ядрёная баба!

Описать вам русский женский костюм? Под низ 4-5 рубашек, вышитых от груди до середины бедра. Затем понёва (юбка из нескольких полотен ткани) или косоклинный сарафан из 20 аршин льна. Затем фартук, или занавеска, а на нём вышивка как паспорт женский — сколько лет, замужем ли, есть ли дети. Затем душегрея, или епанечка, для пышноты груди её стегают на вате да ещё закладывают складками. И последний аккорд — женщинам на законодательном уровне разрешалось носить головной убор высотой до 70 см! Никого не смущало, что визуально это делало женщину выше мужчин. Добавлю, что женщина обязана была иметь 20 (!) срядов (специальных нарядов) на все случаи жизни — траурные, для грустных случаев, радостные, торжественные… А мужчина — всего три! Конечно, многие костюмы передавались из поколения в поколение, потому что сшить и вышить 20 нарядов — дело непосильное.

После революции России сделали жуткую операцию — стране-бабе пришили член, и она стала называться СССР. Патриархальное равновесие было взорвано, культ женщины-матери уничтожен. Женщины вообще лишились пола, все стали товарищи. Лишь перед лицом опасности, перед лицом врага (всё той же Германии, страны отцов) вспомнили о женском лице страны. Помните плакат «Родина-мать зовёт!»? И её защищали, Родину и мать, а не партию и Сталина. И бабы вытянули на своих плечах и войну, и разруху! И выживали, когда не было денег, продуктов и одежды, и рожали детей, и оставались самыми красивыми в мире. А менее чем через 80 лет стране сказали: «Россия! Встань с колен! Ты же женщина! Ты великая страна!» Только не сказали, как после стольких издевательств опять стать женщиной!

Красивые и здоровые!

История показывает, что русский народный костюм переживал взлёты и падения. Первым удар нанёс Пётр I, запретив высшему сословию носить старую боярскую одежду, законы предписывали платье «немецкое и голландское» (вспомните: и Германия, и Голландия — страны-мужчины!). Всё изменилось при Екатерине Великой. Ей, немке по происхождению, понравился косоклинный сарафан. И сарафаны стали насаждать, как картошку. По велению Екатерины княгиня Дашкова собрала коллекцию русской народной одежды. Вся одежда в Историческом музее — то, что для нас сохранила Екатерина. Во времена Александра I, после победы над Наполеоном, придворные дамы получили свою униформу: платье а-ля рюс с золотным шитьём, шлейфом, на голову — кокошник.

Однако большевики уничтожили большую часть запасников и коллекций! Учёных, которые занимались русским костюмом, расстреляли. Мы до сих пор не можем оправиться. Ведь что такое народ? По Гумилёву, это единство территории, языка и одежды. Потом идут верования, еда, танец, быт. А мы совсем не знаем нашу одежду! Одевают нас чужие. Не раз слышала от редакторов русских модных изданий: «Будем носить, что выберет главный редактор американского «Вога». Да плевать на это! У нас 140 млн населения, огромный рынок. И мы обязаны иметь собственную моду, кино, театр, валюту. Посмотрите на Индию — она создала Болливуд, носит свою одежду. Или Китай, который ориентируется на свои тысячелетние традиции. Выживут страны, которые держатся за свою самость. Я не призываю к сарафанам. Но я призываю тратить деньги на своих модельеров, режиссёров, художников, вкладывать в свою промышленность, образование. Было время, в Европе шили из наших тканей. Несколько веков в маленький город Весьегонск съезжались купцы за лучшим в мире льном. Это был не тот лён — грубый, словно мешковина, который сегодня продают в магазинах. Это был прозрачный лён, словно шёлк. А какое разнообразие цветовых решений — только красного на Руси было 33 оттенка: червлёный, алый, пунцовый и т. д.! С красным в России обращались осторожно, уравновешивали белым.

И вдруг в 1917 г. страну заливают алым цветом — стяги, транспаранты. А ведь если человека хотя бы на 15 минут поместить в комнату с красными стенами, у него даже состав крови изменится. И ещё. Однажды судьба-злодейка занесла меня в онкоцентр. На профессиональный взгляд художника по костюмам попыталась найти закономерность — что общего у этих женщин, ожидающих своей очереди к онкологу? Нашла — все женщины, кроме меня, были в брюках! И параллель с потерянной памятью об одежде прабабушек не могла не прийти мне в голову. Мистика? Возможно. Но лично я никогда больше не надела брюки. Сегодня я мечтаю восстановить память. О том, какие красивые и здоровые мы были!

— Вы — кузнец?
Голос за спиной раздался так неожиданно, что Василий даже вздрогнул. К тому же он не слышал, чтобы дверь в мастерскую открывалась и кто-то заходил вовнутрь.
— А стучаться не пробовали? — грубо ответил он, слегка разозлившись и на себя, и на проворного клиента.
— Стучаться? Хм… Не пробовала, — ответил голос.
Василий схватил со стола ветошь и, вытирая натруженные руки, медленно обернулся, прокручивая в голове отповедь, которую он сейчас собирался выдать в лицо этого незнакомца. Но слова так и остались где-то в его голове, потому что перед ним стоял весьма необычный клиент.
— Вы не могли бы выправить мне косу? — женским, но слегка хрипловатым голосом спросила гостья.
— Всё, да? Конец? — отбросив тряпку куда-то в угол, вздохнул кузнец.
— Еще не всё, но гораздо хуже, чем раньше, — ответила Смерть.
— Логично, — согласился Василий, — не поспоришь. Что мне теперь нужно делать?
— Выправить косу, — терпеливо повторила Смерть.
— А потом?
— А потом наточить, если это возможно.
Василий бросил взгляд на косу. И действительно, на лезвии были заметны несколько выщербин, да и само лезвие уже пошло волной.
— Это понятно, — кивнул он, — а мне-то что делать? Молиться или вещи собирать? Я просто в первый раз, так сказать…
— А-а-а… Вы об этом, — плечи Смерти затряслись в беззвучном смехе, — нет, я не за вами. Мне просто косу нужно подправить. Сможете?
— Так я не умер? — незаметно ощупывая себя, спросил кузнец.
— Вам виднее. Как вы себя чувствуете?
— Да вроде нормально.
— Нет тошноты, головокружения, болей?
— Н-н-нет, — прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, неуверенно произнес кузнец.
— В таком случае, вам не о чем беспокоиться, — ответила Смерть и протянула ему косу.
Взяв ее в, моментально одеревеневшие руки, Василий принялся осматривать ее с разных сторон. Дел там было на полчаса, но осознание того, кто будет сидеть за спиной и ждать окончания работы, автоматически продляло срок, как минимум, на пару часов.
Переступая ватными ногами, кузнец подошел к наковальне и взял в руки молоток.
— Вы это… Присаживайтесь. Не будете же вы стоять?! — вложив в свой голос все свое гостеприимство и доброжелательность, предложил Василий.
Смерть кивнула и уселась на скамейку, оперевшись спиной на стену.

Работа подходила к концу. Выпрямив лезвие, насколько это было возможно, кузнец, взяв в руку точило, посмотрел на свою гостью.
— Вы меня простите за откровенность, но я просто не могу поверить в то, что держу в руках предмет, с помощью которого было угроблено столько жизней! Ни одно оружие в мире не сможет сравниться с ним. Это поистине невероятно.
Смерть, сидевшая на скамейке в непринужденной позе, и разглядывавшая интерьер мастерской, как-то заметно напряглась. Темный овал капюшона медленно повернулся в сторону кузнеца.
— Что вы сказали? — тихо произнесла она.
— Я сказал, что мне не верится в то, что держу в руках оружие, которое…
— Оружие? Вы сказали оружие?
— Может я не так выразился, просто…
Василий не успел договорить. Смерть, молниеносным движением вскочив с места, через мгновение оказалась прямо перед лицом кузнеца. Края капюшона слегка подрагивали.
— Как ты думаешь, сколько человек я убила? — прошипела она сквозь зубы.
— Я… Я не знаю, — опустив глаза в пол, выдавил из себя Василий.
— Отвечай! — Смерть схватила его за подбородок и подняла голову вверх, — сколько?
— Н-не знаю…
— Сколько? — выкрикнула она прямо в лицо кузнецу.
— Да откуда я знаю сколько их было? — пытаясь отвести взгляд, не своим голосом пропищал кузнец.
Смерть отпустила подбородок и на несколько секунд замолчала. Затем, сгорбившись, она вернулась к скамейке и, тяжело вздохнув, села.
— Значит ты не знаешь, сколько их было? — тихо произнесла она и, не дождавшись ответа, продолжила, — а что, если я скажу тебе, что я никогда, слышишь? Никогда не убила ни одного человека. Что ты на это скажешь?
— Но… А как же?…
— Я никогда не убивала людей. Зачем мне это, если вы сами прекрасно справляетесь с этой миссией? Вы сами убиваете друг друга. Вы! Вы можете убить ради бумажек, ради вашей злости и ненависти, вы даже можете убить просто так, ради развлечения. А когда вам становится этого мало, вы устраиваете войны и убиваете друг друга сотнями и тысячами. Вам просто это нравится. Вы зависимы от чужой крови. И знаешь, что самое противное во всем этом? Вы не можете себе в этом признаться! Вам проще обвинить во всем меня, — она ненадолго замолчала, — ты знаешь, какой я была раньше? Я была красивой девушкой, я встречала души людей с цветами и провожала их до того места, где им суждено быть. Я улыбалась им и помогала забыть о том, что с ними произошло. Это было очень давно… Посмотри, что со мной стало!
Последние слова она выкрикнула и, вскочив со скамейки, сбросила с головы капюшон.
Перед глазами Василия предстало, испещренное морщинами, лицо глубокой старухи. Редкие седые волосы висели спутанными прядями, уголки потрескавшихся губ были неестественно опущены вниз, обнажая нижние зубы, кривыми осколками выглядывающие из-под губы. Но самыми страшными были глаза. Абсолютно выцветшие, ничего не выражающие глаза, уставились на кузнеца.
— Посмотри в кого я превратилась! А знаешь почему? — она сделала шаг в сторону Василия.
— Нет, — сжавшись под ее пристальным взглядом, мотнул он головой.
— Конечно не знаешь, — ухмыльнулась она, — это вы сделали меня такой! Я видела как мать убивает своих детей, я видела как брат убивает брата, я видела как человек за один день может убить сто, двести, триста других человек!.. Я рыдала, смотря на это, я выла от непонимания, от невозможности происходящего, я кричала от ужаса…
Глаза Смерти заблестели.
— Я поменяла свое прекрасное платье на эти черные одежды, чтобы на нем не было видно крови людей, которых я провожала. Я надела капюшон, чтобы люди не видели моих слез. Я больше не дарю им цветы. Вы превратили меня в монстра. А потом обвинили меня во всех грехах. Конечно, это же так просто… — она уставилась на кузнеца немигающим взглядом, — я провожаю вас, я показываю дорогу, я не убиваю людей… Отдай мне мою косу, дурак!
Вырвав из рук кузнеца свое орудие, Смерть развернулась и направилась к выходу из мастерской.
— Можно один вопрос? — послышалось сзади.
— Ты хочешь спросить, зачем мне тогда нужна коса? — остановившись у открытой двери, но не оборачиваясь, спросила она.
— Да.
— Дорога в рай… Она уже давно заросла травой.
Евгений Чеширко.

Великая депрессия. По дорогам США в поисках лучшей доли колесит семья Эриксонов: Дрю, его жена Молли, дочь Сьюзи и парализованный сын Энди. Неожиданно они находят окружённую большим пшеничным полем ферму, умерший хозяин которой оставил всё своё хозяйство первому пришедшему. Помимо этого, в наследство Дрю достаётся коса с надписью «Мой хозяин — хозяин мира». В доме полно еды, есть козы, однако Эриксон пытается косить пшеницу, которая тут же гниёт, а на её месте вырастает новая. Дрю начинает понимать, что колосья — это человеческие жизни, а он — жнец. Эриксон пытается уехать из этого зловещего места, но Молли категорически против. Однажды на ферме возникает пожар, в котором погибает вся семья Дрю. Оставшись один, фермер с ожесточением начинает косить колосья. Его преследуют образы войн, концлагерей, атомной бомбардировки. А он продолжает косить…

«Сокровищница моральных ценностей большевизма» — так назвал эту книгу критик М.Колосов вскоре после её публикации на страницах «Молодой гвардии» в 1932 году. «Как закалялась сталь» — одно из самых культовых произведений 20-го века. Книга стала примером мужества, храбрости и самоотверженности для миллионов советских людей. Главная мысль, красной нитью проходящая через весь роман, — бескорыстная борьба лучших представителей человечества за жизнь без рабства и эксплуатации человека человеком. Но как появилось это произведение? Почему роман оказался незаслуженно забыт сегодня? И, наконец, чему мы можем поучиться у Павки Корчагина? Мы постараемся дать ответ в этой статье.

К 85-летию выхода романа Николая Островского


«Когда я принялся писать мою книгу, я думал написать её в форме воспоминаний, записей целого ряда фактов. Но встреча с товарищем Костровым, редактором «Молодой гвардии», изменила это намерение… Я работал исключительно с желанием дать нашей молодежи воспоминания, написанные в форме книги, которую я даже не называю ни повестью, ни романом, а просто «Как закалялась сталь», - писал Островский в своём письме, посланном в редакцию вместе с рукописью.


Изначально автобиографическое произведение, «Как закалялась сталь» выросла за пределы описания жизни одной личности и стала книгой, посвященной всему поколению 20-30-ых годов.

Почему так получилось?


Биография самого Островского была достаточно типична (в положительном смысле этого слова) для того времени. Родился Николай Алексеевич в 1904 году, в рабочей семье. Зарабатывал на жизнь с малых лет, сменил множество работ, был кубовщиком, рабочим материальных складов, подручным кочегара на электростанции, помощником монтера. В 1919-ом году 15-летний Николай вступает в комсомол и уходит на Гражданскую войну. В 1922-ом году он участвует в ударном строительстве по постройке железнодорожной ветки для подвоза дров, где тяжело заболел. Несмотря на выздоровление, с 27-го года Николай Островский оказывается прикован к постели: сказались ранение и тяжелые условия труда. Он не сдаётся. Писатель становится агитпропщиком, ведёт марксистские кружки, много читает. Это приводит к еще большему ухудшению здоровья, он почти полностью ослеп.

Но даже это не сломило Николая Алексеевича: он начинает работу над своим единственным опубликованным при жизни произведением – «Как закалялась сталь». Сначала пишет вслепую, затем надиктовывает текст. «…Физически потерял почти все, остались только непотухающая энергия молодости и страстное желание быть чем-нибудь полезным своей партии, своему классу». Так пишет Островский об этом периоде своей жизни в автобиографии. Успешная публикация романа дает Николаю Алексеевичу возможность удовлетворенно сказать: «Моя жизнь сейчас хороша, бросил тыл и опять на фронте». Книга пользуется бешеной популярностью среди молодёжи. 1 октября 1935 года ЦИК СССР награждает Островского орденом Ленина. В это же время он начинает работу над ещё одним произведением – «Рождённые бурей», но успевает закончить лишь первый том. 22 декабря 1936 года писатель скончался.

Как видно из биографии, Николай Алексеевич прожил короткую, но яркую жизнь, полную событий. Он целиком отдал её делу борьбы за лучшую жизнь. С потерей здоровья борьба не закончилась, она лишь приняла другую форму – форму художественного слова. Страшно представить, какой огромной силой воли обладал этот человек, если он смог написать свой легендарный роман, даже будучи слепым и парализованным! Неудивительно, что его тяга к жизни прекрасно показана в образах героев его произведения.

Судьба Павла Корчагина во много перекликается с судьбой самого Островского, хотя его чувства и переживания подняты в этом герое до крупных художественных обобщений. Большинство событий, происходящих в романе, реальны. Небольшой городок Шепетовка становится свидетелем конца царской России, революции, начинающейся Гражданской войны, а юное поколение Павки и его друзей становится свидетелем скотского отношения власть имущих к народу, свидетелем кровавых еврейских погромов, свидетелем жестокой классовой борьбы. Чем страшнее было увиденное, тем сильнее становилось желание бороться против всего этого. Эти люди были готовы погибнуть в бою, уйти в напряженной работе, но не оказаться снова в этом лживом и поганом мирке капитализма, где царствуют алчность, жадность, разврат и эгоизм. Так сложили свои головы Сережа и Валя Брузжак, Миша Левчуков, Григорий Хороводько – ровестники Павла. Но вместе с тем сила любви к своему народу и своему классу давала им силы для жизни. Благодаря этому молодые люди выстояли не только в годы Гражданской войны, но и после войны, во время строительства узкоколейки. Они сумели выдержать это испытание и ударно завершить строительство железной дороги, хоть и ценой своего здоровья.

«Важнейшая особенность книги заключается как раз в том, что она…является своеобразным кодексом новой морали, программой духовного и нравственного богатства большевистской натуры. Героическое по мере накопления житейского опыта приобретает все более многостороннее содержание, революционная целеустремленность – полноту связей с действительностью…Духовный мир пролетарского революционера определяется целеустремленностью характера, героическим энтузиазмом, способностью отдаваться целиком выполнению поставленной задачи, расходовать себя всего – без остатка ради счастья людей. Только такая мера была приемлема для Павла Корчагина и его боевых друзей, только в этом они видели достойное человеческое существование на земле, и этот завет передали будущим поколениям.» - писал В.Пискунов в своей статье «Наш современник Павел Корчагин».

Почему роман Островского оказался забыт сегодня?

«Разоблачителям тоталитаризма» не нужен человек-альтруист, который будет идти плечом к плечу со своими товарищами, отдавая жизнь за них, невзирая на своё собственное «я». В капиталистическом государстве, где современное общество – это в первую очередь общество потребления, Корчагин оказался не нужен. Ведь Павка не был героем, самоутверждающимся за счёт остальных людей или в стороне от них. Нет, именно коллективизм его и окружающих его людей, их оптимизм, их способность оставаться в трудную минуту не только людьми, но и борцами за справедливость делали его кумиром поколений.

Сейчас человек готов променять слово «Родина» на хоть какой-то багаж своего капитала. Парадокс – чем больше буржуй говорит о патриотизме, тем больше у него ценностей за границей. Один из основателей компартии Германии, Карл Либкнехт, когда-то правильно изложил всю суть современного патриотизма: «Капитал не признает Отечества и при этом он тем менее патриотичен, чем больше заявляет о своем патриотизме».

Капитализм – ловушка для молодёжи, ведь известно, что именно в молодости человек больше всего стремится к переменам в своей жизни. Сейчас молодёжь предельно атомизирована. «Что я могу сделать один», «никому это не нужно», «всё равно ничего не изменится» - об эти вопросы разбиваются любые попытки что-то сделать с жестокой реальностью. Ради этого были выкинуты из школьной программы и Островский, и Гайдар, и множество других советских писателей, зато появились Солженицыны, Шаламовы, Мандельштамы и прочие «борцы с тоталитарным большевистским государством», в произведениях которых пропагандируются далеко не пролетарские ценности. Ради этого уничтожаются советские памятники, проводится медленная ползучая «десоветизация», ради этого обеляют царизм, белогвардейцев, кулаков, бандитов, звериный капитализм 90-ых. И всё это контрастирует с «победобесием», со спекуляцией буржуазии на победах Советского народа. «Очерни белое, обели черное и повтори это тысячу раз», - этим методом пользуются буржуазные чиновники и их подпевалы. В то же время проблемы современного общества затушёвываются, учение Маркса объявляется «устаревшим», «бездуховным» или «неправильным». Более того – государство возвращает нас назад, в затхлую поповщину столетней давности, возвращает тех самых ненавидящих науку попов Василиев, к которым у Корчагина с самого детства была жгучая классовая ненависть.

Чему мы можем поучиться у Корчагина?

В капиталистическом обществе, в котором мы живём, человеку привили страх к борьбе. Правящий класс олигархов прекрасно представляет, что будет, если трудящиеся массы пойдут в бой подобно Корчагину, которому нечего было терять, кроме своих собственных цепей - и продавливает соответствующую пропаганду. Чтобы никто даже не мог помыслить, что помимо принципов "каждый сам за себя" и "деньги смысл жизни" существует борьба за совершенное иное общество - социалистическое общество, борьба за освобождение человека от цепей эксплуатации, от цепей реакции, от цепей обывательщины и мелкобуржуазного индивидуализма. Чтобы страшно и чуждо было вообще такое представить. В интересах капиталистов поскорее забыть и уничтожить наследие таких писателей как Островский, освещавших жизненный путь целого героического поколения, с совершенно иными ценностями и идеалами, концентратом которого и стал Корчагин.
Именно поэтому, не поленитесь найти и прочитать эту прекрасную книгу о настоящем человеке, большевике, который отдал все свои силы борьбе. Корчагин есть доказательство того, что жизнь в человеке никогда не угаснет, если он будет знать, ради чего он живёт. Тогда все жизненные трудности он пройдёт с достоинством, тогда он будет знать, что можно сражаться, даже будучи слепым или парализованным.

Изучай марксизм, объединяйся с товарищами и борись до победного конца, не взирая ни на что. Бери пример с Корчагина.

«Самое дорогое у человека — это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое, чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире — борьбе за освобождение человечества. И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-либо трагическая случайность могут прервать её».