В Манхэттенский психиатрический институт привозят странного человека в черных очках. Он зовет себя Протом и утверждает, что его родина — далекая планета Ка-Пэкс, откуда он мгновенно перенесся на Землю в луче света. Несмотря на все усилия, опытному доктору Пауэллу не удается разгадать загадку таинственного пациента, который охотно и весьма убедительно доказывает всем свое внеземное происхождение и заранее назначает дату своего возвращения на Ка-Пэкс.

Вскоре Марка Пауэлла, так и не сумевшего приоткрыть тайну личности своего самого удивительного подопечного, начинает тревожить невероятная, но навязчивая мысль: может быть, Прот вовсе не сумасшедший и в его словах есть доля правды…

— Здесь занимают очередь на жертвоприношение?
— Здесь, здесь! За мной будете. Я 852, вы — 853.
— Ой, мамочки... Это когда же очередь дойдет?
— Не беспокойтесь, тут быстро. Вы во имя чего жертву приносите?
— Я — во имя любви. А вы?
— А я — во имя детей. Дети — это мое все!
— А вы что в качестве жертвы принесли?
— Свою личную жизнь. Лишь бы дети были здоровы и счастливы. Все, все отдаю им. Замуж звал хороший человек — не пошла. Как я им отчима в дом приведу? Работу любимую бросила, потому что ездить далеко. Устроилась нянечкой в детский сад, чтобы на виду, под присмотром, ухоженные, накормленные. Все, все детям! Себе — ничего.
— Ой, я вас так понимаю. А я хочу пожертвовать отношениями... Понимаете, у меня с мужем давно уже ничего не осталось... У него уже другая женщина. У меня вроде тоже мужчина появился, но... Вот если бы муж первый ушел! Но он к ней не уходит! Плачет... Говорит, что привык ко мне... А мне его жалко! Плачет же! Так и живем...
Распахивается дверь, раздается голос: «№ 852, проходите!».
— Ой, я пошла. Я так волнуюсь!!! А вдруг жертву не примут?
№ 853 сжимается в комочек и ждет вызова.
Время тянется медленно, но вот из кабинета выходит № 852.
— Что? Ну что? Что вам сказали? Приняли жертву?
— Нет... Тут, оказывается, испытательный срок. Отправили еще подумать.
— А как? А почему? Почему не сразу?
— Ох, милочка, они меня спрашивают: «А вы хорошо подумали? Это же навсегда!». А я им: «Ничего! Дети повзрослеют, оценят, чем мама для них пожертвовала». А они мне: «Присядьте и смотрите на экран». А там такое кино странное! Про меня. Как будто дети уже выросли. Дочка замуж вышла за тридевять земель, а сын звонит раз в месяц, как из-под палки, невестка сквозь зубы разговаривает... Я ему: «Ты что ж, сынок, так со мной, за что?». А он мне: «Не лезь, мама, в нашу жизнь, ради бога. Тебе что, заняться нечем?». А чем мне заняться, я ж, кроме детей, ничем и не занималась? Это что ж, не оценили детки мою жертву? Напрасно, что ли, я старалась?
Из двери кабинета доносится: «Следующий! № 853!».
— Ой, теперь я... Господи, вы меня совсем из колеи выбили... Это что ж??? Ай, ладно!
— Проходите, присаживайтесь. Что принесли в жертву?
— Отношения...
— Понятно... Ну, показывайте.
— Вот... Смотрите, они, в общем, небольшие, но очень симпатичные. И свеженькие, неразношенные, мы всего полгода назад познакомились.
— Ради чего вы ими жертвуете?
— Ради сохранения семьи...
— Чьей, вашей? А что, есть необходимость сохранять?
— Ну да! У мужа любовница, давно уже, он к ней бегает, врет все время, прямо сил никаких нет.
— А вы что?
— Ну что я? Появился в моей жизни другой человек, вроде как отношения у нас.
— Так вы эти новые отношения — в жертву?
— Да... Чтобы семью сохранить.
— Чью? Вы ж сами говорите, у мужа — другая женщина. У вас — другой мужчина. Где ж тут семья?
— Ну и что? По паспорту-то мы — все еще женаты! Значит, семья.
— То есть вас все устраивает?
— Нет! Нет! Ну как это может устраивать? Я все время плачу, переживаю!
— Но променять на новые отношения ни за что не согласитесь, да?
— Ну, не такие уж они глубокие, так, времяпровождение... В общем, мне не жалко!
— Ну, если вам не жалко, тогда нам — тем более. Давайте вашу жертву.
— А мне говорили, у вас тут кино показывают. Про будущее! Почему мне не показываете?
— Кино тут разное бывает. Кому про будущее, кому про прошлое... Мы вам про настоящее покажем. Включаем, смотрите.
— Ой, ой! Это же я! Боже мой, я что, вот так выгляжу? Да вранье! Я за собой ухаживаю.
— Ну, это ваша душа таким образом на внешности проецируется.
— Что, вот так? Плечи вниз, губы в линию, глаза тусклые, волосы повисшие...
— Так всегда выглядят люди, если душа плачет...
— А это что за мальчик? Славненький какой... Смотрите, как он ко мне прижимается!
— Не узнали, да? Это ваш муж. В проекции души.
— Муж? Что за ерунда! Он взрослый человек!
— А в душе — ребенок. И прижимается, как к мамочке...
— Да он и в жизни так! Прислоняется. Тянется!
— Значит, не вы к нему, а он к вам?
— Ну, я с детства усвоила — женщина должна быть сильнее, мудрее, решительнее. Она должна и семьей руководить, и мужа направлять!
— Ну так оно и есть. Сильная, мудрая решительная мамочка руководит своим мальчиком-мужем. И поругает, и пожалеет, и приголубит, и простит. А что вы хотели?
— Очень интересно! Но ведь я ему не мамочка, я ему жена! А там, на экране... Он такой виноватый, и к лахудре своей вот-вот опять побежит, а я его все равно люблю!
— Конечно, разумеется, так оно и случается: мальчик поиграет в песочнице, и вернется домой. К родной мамуле. Поплачет в фартук, повинится... Ладно, конец фильма. Давайте завершать нашу встречу. Будете любовь в жертву приносить? Не передумали?
— А будущее? Почему вы мне будущее не показали?
— А его у вас нет. При таком настоящем — сбежит ваш выросший «малыш», не к другой женщине, так в болезнь. Или вовсе — в никуда. В общем, найдет способ вырваться из-под маминой юбки. Ему ж тоже расти охота...
— Но что же мне делать? Ради чего я тогда себя буду в жертву приносить?
— А вам виднее. Может, вам быть мамочкой безумно нравится! Больше, чем женой.
— Нет! Мне нравится быть любимой женщиной!
— Ну, мамочки тоже бывают любимыми женщинами, даже часто. Так что? Готовы принести жертву? Ради сохранения того, что имеете, и чтобы муж так и оставался мальчиком?
— Нет... Не готова. Мне надо подумать.
— Конечно, конечно. Мы даем время на раздумья.
— А советы вы даете?
— Охотно и с удовольствием.
— Скажите, а что нужно сделать, чтобы мой муж... ну, вырос, что ли?
— Наверное, перестать быть мамочкой. Повернуться лицом к себе и научиться быть Женщиной. Обольстительной, волнующей, загадочной, желанной. Такой цветы дарить хочется и серенады петь, а не плакать у нее на теплой мягкой груди.
— Да? Вы думаете, поможет?
— Обычно помогает. Ну, это в том случае, если вы все-таки выберете быть Женщиной. Но если что — вы приходите! Отношения у вас замечательные просто, мы их с удовольствием возьмем. Знаете, сколько людей в мире о таких отношениях мечтают? Так что, если надумаете пожертвовать в пользу нуждающихся — милости просим!
— Я подумаю...
№ 853 растерянно выходит из кабинета, судорожно прижимая к груди отношения.
№ 854, обмирая от волнения, заходит в кабинет.
— Готова пожертвовать своими интересами ради того, чтобы мамочка не огорчалась.
Дверь закрывается. По коридору прохаживаются люди, прижимая к груди желания, способности, карьеры, таланты, возможности — все то, что они готовы самоотверженно принести в жертву...

Ещё очень давно Аристотель сказал, что человек — это социальное животное. Именно социальность сделала нас самыми разумными существами на планете. Увы, у неё есть и обратная сторона. Иногда мы превращаемся в стадо, которое слишком легко контролировать. О том, почему толпа — это плохо, мы расскажем ниже.

Представьте, что вы идёте по улице. Предположим, на работу с обеденного перерыва. Вдруг в 10 метрах перед вами незнакомый человек падает и начинает биться в эпилептическом припадке. Вы наверняка подбежите к нему, так же как и другие прохожие. И что вы сделаете?

Увы, если вокруг хотя бы пять человек, вероятность того, что хоть кто-то поможет пострадавшему, всего 31%. Однако всё меняется, если вы будете один. Тогда вероятность того, что вы постараетесь помочь человеку, гораздо выше — 85%.

Почему?
Эффект прохожего

Приведённый выше случай — это реальное исследование, которое Роберт Чалдини провёл в 2001 году. Оказалось, что, находясь в толпе, человек гораздо менее склонен к тому, чтобы оказать помощь. Определение этому явлению ещё в 1969 году дали учёные Лэйтен и Дарли, проведя серию экспериментов и озаглавив их bystander effect, или «эффект прохожего».

В стандартной ситуации каждый из нас попадает под влияние эффекта прохожего по двум причинам:
Разделение ответственности. Каждый считает, что кто-то другой сможет помочь человеку. В то же время толпа снижает персональную ответственность каждого человека и даёт отличный предлог ничего не делать.
Плюралистическое невежество. Понятие, которое обозначает заблуждение каждого индивидуума относительно того, что думает другой индивидуум. Члены толпы всем своим видом выказывают спокойствие и равнодушие, заставляя друг друга скрывать свои эмоции.
Если немного порассуждать и попытаться вставить свои пять копеек, то можно сказать, что свою роль также играет стыд. Мы подсознательно боимся выступлений перед публикой. А ведь желание помочь незнакомому человеку является таким выступлением. Поэтому мы застенчиво стоим, не имея храбрости выйти вперёд и помочь человеку.

Находясь в толпе, мы думаем иначе
Вспомните, как вы чувствовали себя на футбольном матче? Ощущали ли вы единение с абсолютно незнакомыми людьми вокруг? Зигмунд Фрейд говорил, что в толпе мы не только думаем, но и действуем иначе. Разум каждого человека словно объединяется с другими в один коллективный организм, который способен делать как хорошие, так и плохие вещи.

Проблема в том, что если толпа кому-то неугодна, то ею очень легко управлять. К примеру, с помощью деанонимизации её членов. Достаточно лишь в толпе появиться людям с фотоаппаратами или репортёрам (необязательно настоящим), спрашивающим ваши имя и фамилию, как вы тут же мысленно отделяетесь от толпы и снова обретаете собственное мнение и мышление.

В толпе всегда есть лидер
Вы стоите в толпе, думаете, что всё под вашим контролем. На самом же деле всё может пойти не так, как вы задумали. Достаточно лишь одного человека, который понимает базовые принципы управления толпой.

Более того, толпа сама захочет поклоняться своему лидеру, особенно если он выражает коллективную мысль. И пусть вы бы в одиночку никогда с ней не согласились. Вы в толпе, а значит, не имеете права думать иначе.

Эксперимент Милгрэма
Стенли Милгрэм был выдающимся психологом, проводившим много интересных экспериментов. Чего только стоит его эксперимент, показывающий, как далеко человек может зайти, считая, что делает свою работу.

Но нам интересен другой его проект. В 1969 году Милгрэм провёл исследование, пытаясь выяснить, как создаётся толпа. Для теста он пригласил группу людей, которую попросил смотреть на обычное здание офиса, где ничего не происходило.

Он обнаружил, что 4% людей останавливались и смотрели туда, куда глазел один человек, и 40% останавливались, если туда смотрели уже 15 человек. Что интересно, 86% прохожих останавливались и примыкали к глазеющим, если их была целая толпа.

Вот что Милгрэм сказал впоследствии:
Нас легко назвать марионетками, которые контролируются нитями общества. Но мы марионетки, осознающие и понимающие это. И, возможно, осознание этого — первый путь к нашей свободе.
Хочется верить, что Милгрэм был прав и многие из нас действительно понимают, что толпа не всегда преследует ваши цели.

Не превращайтесь в стадо. Так вами легче всего управлять.

К настоящему времени известно множество моделей личностной психики, которые сложились в разных культурах и развиты, исходя из разных предпосылок.

В последние несколько десятилетий интерес практически всех обществ к проблемам психологии обострился под давлением разного рода житейских обстоятельств. Желая повысить свою стрессоустойчивость и стать успешными в жизни, люди читают произведения основоположников и продолжателей традиций школ психологии западной науки (З. Фрейда, К.Г. Юнга и др.);
вчитываются в трактаты по нейролингвистическому программированию, дианетике и саентологии;
читают литературу, представляющую психологические традиции, исходящие из экзотерических и эзотерических ветвей ведической культуры Востока, других регионов планеты;
читают литературу, представляющую традиции «шаманизма» разных народов (наиболее широко известны книги Карлоса Кастанеды об учении дона Хуана);
читают всё, и особенно то, на что пришла мода.

Однако у литературы, представляющей все эти традиции, есть одна особенность: её рецепты в подавляющем большинстве случаев не могут быть применены человеком самостоятельно к выявлению и разрешению психологических по своему характеру проблем: прежде всего, — его собственных, а также и проблем других людей и обществ в целом.

"Основы социологии" Том 1.